Алексей Беляев-Гинтовт: постмодерн побеждается великим страданием

В 2008 году художник-евразиец Алексей Беляев-Гинтовт дразнил своими произведениями европейских либералов. Делал это умело. После получения премии в области современного искусства имени Кандинского в 2008 году и в Европе и в России с перепугу заговорили о фашизации современного искусства. 2012 году он принялся за националистов. Его выставка «Москва Сверхновая», которая, как говорит сам художник, представляет его сны о евразийской столице, в какой-то мере есть ночной кошмар медиа-националистов. Футуристическая Москва Гинтовта, по сути, и есть тот самый былинный Москвабад, которым любят пугать националисты, и, что самое неудобное, выглядит эта столица достаточно приятной для жизни. В интервью корреспонденту Накануне.RU Алексей Беляев-Гинтовт рассказал о том, как быть антилиберальным современным художником, почему Pussy Riot не современное искусство и что нужно, чтобы преодолеть постмодернизм.  
Вопрос: Сергей, чем закончился прошедший год для евразийцев? Ваши противники полагают, что почти триумфом. Путин цитирует в послании Гумилева, идет создание Таможенного союза, как вы оцениваете эти процессы?
Алексей Беляев-Гинтовт: Как и все происходящее в нашей стране в наше время, это процесс разнонаправленный. Можно увидеть и то и это. Евразийский Союз в формате Таможенного союза заработал, но нам бы хотелось большего. Под «нами» я понимаю большинство обитателей бывшего СССР, а также и иные территории, которые при других обстоятельствах могли бы присоединиться к Евразийскому Союзу.
Вопрос: Идеальная для евразийцев Россия стала ближе после 2012 года?
Алексей Беляев-Гинтовт: Да, внешние признаки приближения ее есть, но в сравнении с тем, как далеко мог бы продвинуться процесс евразийской интеграции, этого мало. И так кажется не мне одному.
Вопрос: То, как идет процесс интеграции пространств СНГ, вас устраивает?
Алексей Беляев-Гинтовт: По данным американских опросов, в большинстве республик бывшего СССР 82% населения так или иначе выступают за формы объединения бывшего СССР. Это умопомрачительная цифра. В большинстве стран интеграции противодействуют местные элиты, а народы неразделимы. Если бы что-то решительно и непоправимо изменилось в самой российской интеграции, я уверен этот процесс мог бы получить лавинообразный характер.
Вопрос: Какое событие произвело на вас самое сильное впечатление в 2012 году?
Алексей Беляев-Гинтовт: На меня самое большое впечатление произвел состоявшийся в самом конце года выезд в Ульяновск «Изборского клуба». Я впервые оказался в собрании патриотов, в котором отсутствовали либералы как таковые. Можно ли в это поверить? Мегатемой этого собрания стало осмысление процесса объединения «красных» и «белых». А вторым моментом, не менее важным, — создание музея Советского Союза, в его практическом оформлении. Все участники сошлись в том, что это не столько музей в привычном смысле, как хранилище древностей, сколько институция, устремленная в будущее. Этот музей решено было сделать отправной, смысловой точкой сборки евразийского пространства на первом этапе. А в будущем, я надеюсь, и точкой сборки глобального пространства.
Вопрос: Зачем это? Почему это так важно? Провинциальный музей, эдакая придурь местной интеллигенции, возразили бы вам либералы. Мы же живем во времена, когда даже монументальность волгоградской Родины Матери вдохновляет все меньше людей, а многие даже не знают о ее существовании.
Алексей Беляев-Гинтовт: По крайней мере, смысл всей истории XX века будет запечатлен в этом музее, закреплен. Он будет осмыслен на базе этого музея. Создание этого музея, я очень надеюсь, станет практическим осмыслением того, о чем уже не первое десятилетие говорит Сергей Георгиевич Кара-Мурза. Я напомню, по мысли этого замечательного патриота и ученого, институты Советского Союза необходимо донести не только до крупных городов, но и до каждого поселка. С тем, чтобы эта новая конструкция создавала новую вертикаль смыслов и поддерживала созидательное начало и выявляло мегастроительные тенденции, разлитые сейчас в бесформенных людских массах, в которые превратилось наше общество.
Вопрос: Вы полагаете, визуальное искусство может воздействовать на массы, приближая политические решения, вызывая политическую волю?
Алексей Беляев-Гинтовт: Нет, к сожалению, в нынешних обстоятельствах маловероятно, но первый шаг сделан. Следующим шагом мне видится пересмотр итогов приватизации и, в целом, окончательное решение вопроса о собственности в общем его понимании.
Вопрос: В СМИ сообщали, что именно вы займетесь дизайном будущего музея.
Алексей Беляев-Гинтовт: Это преувеличение. Я предложил первый концептуальный эскиз. Он представляет собой гигантскую рубиновую звезду, лежащую на высоком берегу Волги, чуть наклоненную на зрителя. Форма звезды будет пересказывать форму звезды кремлевской, с длиной луча в 150 метров, внутри которой расположилась бы гигантская интерактивная экспозиция Советского Союза: великие обломки великой империи. На базе этого музея-института будут осмысляться те элементы конструкции гигантского геополитического образования, которые способствовали мобилизационному проекту. Мне этот музей видится как один из шагов к скорейшему переходу к мобилизационному проекту на просторах Евразии. Это чрезвычайно важно, на мой взгляд.
Вопрос: И когда этот музей появится?
Алексей Беляев-Гинтовт: Существует этот замысел в формате туристическом, но кто знает, кто знает, что будет завтра. До этого пройдет еще очень много времени, а вот, например, недавно мы повстречались с Константином Худяковым, секретарем Академии художеств. Оказывается, он уже несколько лет назад осуществил в Москве проект «16 + 1″, где были представлены художники всех республик бывшего Союза. Они выставлялись на шести площадках, только вот об этом почему-то никто не узнал, не иначе это свойство либерального информационного поля. И как раз на днях мы обсуждали вероятность большого проекта, где бы художники всех 15 республик осмысляли Музей СССР и вообще желаемый образ будущего, с тем, чтобы выставить его в большом Манеже, а дальше отправить его в путешествие, где бы он, Чаемый Образ Будущего, обрастал новыми участниками, новыми предложениями. 
Вопрос: Почему рубиновая звезда? Это постоянный ваш образ, что вы находите в нем?
Алексей Беляев-Гинтовт: Для меня это и есть рубиновая звезда — самая значительное, на мой взгляд , скульптурное произведение XX века. С точки зрения содержания и с точки зрения безупречности формы. Вещь монументальная, выдерживающая любое увеличение.
Вопрос: Как вы относитесь к уличной активности в крупных городах?
Алексей Беляев-Гинтовт: Я бы сказал, ничего нового. Оранжевые или белоленточные, представленные нам как художники, последние XX лет угнетают нас, здесь живущих, и очередные их выходки не были для нас чем-то новым. Их мозговой центр находится по ту сторону океана, их претензии к нам самые очевидные и они не изменились за эти десятилетия. В том году эта атака была отбита, но это не означает, что противник угомонился.
Вопрос: Современное искусство превратилось в оружие информационных войн. Как лауреат премии Кандинского, как вы к Pussy Riot относитесь? Кстати, это искусство, как вы считаете?
Алексей Беляев-Гинтовт: Как я могу к ним относиться?.. В свое время Тимур Новиков предложил радикальную систему оценки женского пения. Все что не опера и не церковное пение — бабий вой.
Вопрос: А если говорить о вашем творчестве, выставка «Москва Сверхновая», что можете сказать о ней, что она для вас значит?
Алексей Беляев-Гинтовт: Это самое значительное событие для меня. В Триумфе в конце того года я показал выставку «Москва Сверхновая». Летящие над Москвой рубиновые звезды радуют сердца не только русских имперцев, но и индусов, китайцев, вьетнамцев.
Вопрос: Националисты уже успели окрестить вашу Москву — Москвабадом. Ваша столица, местами, действительно похожа воплощенный кошмар Холмогорова или Крылова.
Алексей Беляев-Гинтовт: Националисты есть националисты. Как известно, имперцы самоочевидно стремятся выйти за пределы условных национальных границ России, проведенных абсолютно произвольно и не означающих ничего. Нынешнее территориальное образование — Российская Федерация — нежизнеспособно, этот тезис не нуждается в подтверждении. Однако, националисты-уменьшители, этнические националисты благодаря своим попыткам использовать эту слабость России в своих интересах, ничем для меня не отличаются от так называемых либералов. И те и другие нам, здесь живущим, предъявляют все те же незамысловатые формулы Госдепа.
Вопрос: Только ли Госдеп мешает осуществлению евразийского проекта? Как у художника, у вас наверняка есть свое понимание того, что необходимо, чтобы он состоялся не только на бумаге, но и, как любят говорить евразийцы, стал доминирующим смыслом?
Алексей Беляев-Гинтовт: Только революция сверху способна вывести Евразийский проект на новый уровень. Иначе революция снизу, либеральная, инспирированная англо-саксонцами перечеркнет этот проект навсегда.
Вопрос: Все настолько серьезно?
Алексей Беляев-Гинтовт: Последнее время все чаще говорится об оккупации наших территорий. И все чаще я убеждаюсь, что это так. Административный ресурс мирового правительства слишком влиятелен на наших территориях. По моему глубокому убеждению, широкие народные массы, в первую очередь тюркские и славянские, на которые не повлияли ни кавказские войны, ни теракты, из которых высоко поднимаются госдеповские уши, не смогли повлиять на взаимную их приязнь, которая формировалась веками. Но и к самоорганизации эти массы неспособны.
Эпоха постмодерна, пришедшая внезапно и без предупреждения в нашу историю, сравнима по масштабу воздействия на личность с эпохой революции модерна по отношению к эпохи традиции, подавляющее большинство дезориентировано и не способно к коллективным действиям.
Вопрос: Постмодерн, наверное, слишком уютен и комфортен, чтобы люди сами вдруг решили вернуться к традиции, как вы говорите. Опять же, как художник, как вы считаете, чем преодолевается постмодерн?
Алексей Беляев-Гинтовт: Я бы сказал, что постмодерн преодолевается страданием. Впереди большие перемены, и кто знает, что нам всем придется испытать? Сказал же Достоевский, страдания очищают душу. Я об этом говорю.
Вопрос: Многие читатели вам возразят, сказав, что страдания на постсоветском пространстве хватает, есть переориентация власти, хотя бы частичная, по крайней мере, если верить испугам либералов, да и власти, кажется, даже начали действовать в этом направлении. Получается, все есть — страдания есть, есть определенные процессы, в которых либералы со страху видят определенную революцию сверху, а вам все мало. Почему?
Алексей Беляев-Гинтовт: Все эти действия необходимы, но недостаточны, на мой взгляд. Хотелось бы в сто раз больше. Это необходимо для появления другого человеческого типа, который мы называем «радикальный субъект», и по некоторым сведениям, его приближение уже скоро.
Вопрос: Получается, страдания, которые есть, их мало?
Алексей Беляев-Гинтовт: Необходимо великое страдание. Мы уже обсуждаем область сверхчеловеческого, и впереди большие перемены, и вряд ли кто-то из нас сможет увильнуть от судьбы.
Вопрос: И когда ждать этих событий?
Алексей Беляев-Гинтовт: Мы в преддверии. Этот тип проявит себя, тип радикального субъекта. Силой обстоятельств, волею истории он просто вынужден будет это сделать в новых катастрофических обстоятельствах.

Комментарии закрыты.