В «Ленком» пригласили Александра Балуева

В эксклюзивном интервью «Театралу» Александр Балуев рассказал о предстоящей премьере «Небесные странники» в театре «Ленком», заманчивом предложении Марка Захарова и своих отношениях с театром.
– Александр, я заглянула на сайт театра «Ленком» и обнаружила вас в составе труппы! – Нет, я не в труппе. И никогда не буду. Захаров меня позвал только на одну постановку. 11 апреля будет премьера этого спектакля, он называется «Небесные странники». Так что я, можно сказать,  случайно забредший сюда человек. – В новом спектакле у вас главная роль? – Не знаю. Наверное, можно сказать, одна из главных. – Во всяком случае, в списке исполнителей вы стоите первым. Когда получили это предложение от Захарова, согласились не раздумывая? – По поводу режиссера не раздумывал. Но был момент сомнений, смогу ли именно в тот период, который нужен театру, найти время для репетиций, освободиться от всех остальных историй. Пришлось отказать многим и многим. Уж не знаю, какие будут последствия, но ничего, переживем. Но я понял: надо соглашаться, потому что я очень давно не участвовал в спектаклях репертуарного театра. – Четверть века, не меньше. – Нет-нет, я принимал предложение Новосибирского театра «Красный факел» года два назад, играл Арбенина в «Маскараде». Но там я не репетировал, просто ввелся практически в готовый спектакль. Это совсем другой расклад. Я просто нашел немного свободного времени и в это дело внедрился. А тут репетирую уже три месяца. Пусть не каждый день, но очень плотно. – Драматургия у спектакля интересная, это же Чехов плюс Аристофан? – Да. Но «Небесные странники», скорее, не пьеса, а… литературная такая история. За основу взята «Попрыгунья» Чехова, но тоже, скорее, лишь как повод для сюжета. – Но атмосфера спектакля больше чеховская? Или аристофановская? – И то есть, и другое. И не только. Главная задача: найти современный язык, чтобы донести идею до зрителя. «Ленком» всегда отличался умением такой язык находить, находить верный способ общения с залом. Надеюсь, так будет и на этот раз. И вообще, сыграть Чехова на сцене – редкая удача для актера. И я рад, что у меня такая возможность появилась. – С Марком Анатольевичем вы раньше не работали, а с актерами, что заняты в спектакле? – В кино, конечно, сталкивался, правда, коротенько, и Сережей Степанченко, и с Витей Раковым. А на сцене – нет.  – Когда в разделе «труппа» на сайте «Ленкома» я увидела вас, то обратила внимание: рядом – сплошь «заслуженные» и «народные», а вы просто – «Александр Балуев». При том, что актер вы известный и многими любимый. Не обидно? – Абсолютно никакой обиды. Наоборот, вот то, что моя известность, как вы сказали, у людей сомнений не вызывает – по-моему, и есть главная награда, которая может быть у артиста. А все эти звания… Как сказано у классика: «чины людьми даются, а люди могут обмануться». Это первое. А второе – какие могут быть звания у людей, занимающихся моей профессий? Вы можете наградить артиста любыми регалиями, но зрительный зал этим не заполнишь. Понимаете? Одно не подразумевает другое. Да, чье-то самолюбие ласкают такие вещи: мол, вот я какой – «заслуженный»! Но к реалиям нашей профессии это не имеет отношения. – Не поверю, что вы совсем равнодушны к таким вещам. – Конечно, я ведь живой человек и испытываю приятные эмоции, когда меня отмечают. И наоборот, бывает обидно, если происходят, на мой взгляд, несправедливые вещи. Но так, чтобы за чем-то гоняться, в копилку себе складывать, на грудь вешать и на видное место ставить – нет, это не про меня. – Вы много ездите по стране с антрепризными спектаклями. От устроителей подобных гастролей я слышала, какие, порой, высокие требования предъявляют известные артисты. А вы? – Я все-таки нормальный человек. Понимаю, что такое анрепризное движение, которое я представляю как театральный актер, что спектакль стоит определенных денег, в нем участвует определенное количество людей. Есть покупатель, есть продавец. Те, кто покупает спектакль, больше реальной суммы не заплатят. А от того, что артист будет требовать себе свежую клубнику каждую минуту и проезд в отдельном вагоне… Я ведь могу и самолет себе одному потребовать, но это не будет иметь отношения к реальности. Да мне такой шик и не нужен. Мои требования минимальны — удобный проезд и возможность нормально отдохнуть до и после спектакля. Вот собственно и все. – В провинции нет проблем со зрителем? – Я вот только сегодня прилетел с Северного Кавказа. Мы играли три спектакля — в Нальчике,  Кисловодске и Владикавказе. «Великолепного мужчину». Полные залы! Не могу сказать, что прямо аншлаги, но — слава богу. Сейчас ведь во многие города ездят и актерские труппы, и эстрадные исполнители разных направлений. Люди ходят, интересуются. В общем, для меня это определенный катализатор: если приеду в какой-то город, и там меня встретит пустой зал, значит, сделаю вывод, мое время прошло.  – Требовательность провинциального зрителя растет, или его достаточно развлечь? – Знаете, по-разному бывает. Многое зависит от того, где ты выступаешь. Бытие все-таки определяет сознание. В каких-то местах, куда редко приезжают артисты, люди… не могу сказать, что всеядны и не разборчивы, но, скажем так, не избалованы выбором. А там, куда приезжают много и часто, зрители более требовательные. Там они даже не покупают билеты, пока не убедятся, что артист действительно приехал в город. Научены многочисленными обманами, когда обещают чье-то выступление, а человек не приезжает. – «Запах кулис» — расхожая фраза, или он реально существует? – Конечно, существует. Одно дело, играть в театре, даже когда выездные спектакли, другое – играть в ДК, во Дворцах молодежи… Там никакого запаха нет. А в театрах – да. – Правильно я понимаю, что этот особый запах – важная составляющая ауры театра, того нужного волнения, которое должно охватывать актеров? – Знаете, тут все вместе. Да, наверное, в этом «химическом замесе» участвует и особая энергетика, актерские эмоции, накопленные годами. Но, с другой стороны, это еще и просто пыль. Если хозяйственная часть театра запущенна, если за кулисами не пылесосили десятилетиями, то тут уже не до творческого волнения – тут просто трудно дышать. – А что скажете о съемочной площадке? – Там же все случайно. Поэтому никакой особой ауры, как вы говорите, нет. Не накапливается ни многолетняя пыль в декорациях, ни энергетика и эмоции многих и многих артистов. Все строится где-то на улице, или выгородка в павильоне. Там в этом смысле пусто. – Вспоминаю вашу работу в сериале «Жизнь и судьба». Сильно сыграли комиссара Крымова! – Это не я. Это Сережа Урсуляк молодец. Режиссер. Он меня на это правильно настроил. – Когда я видела, как отражают чувства героя ваши глаза, думала: неужели возможно так играть, когда вокруг – осветители, операторы..? – Ну а как иначе? По-другому не бывает. Согласен, много помех в нашем деле. Особенно в кино. В театре лучше – там тишина… – Но там нет крупных планов! – Да, там чего-то другого нет. Но в театре ты все равно понимаешь, что это время, от начала спектакля и до его конца, принадлежит только тебе и зрителям. И ничего тут уже не может помешать, обрушится ли дождь, ураган или случится какая-нибудь техническая история. А в кино приезжаешь и не знаешь, будет сегодня намеченное снято или нет. И это зависит не от тебя, а от кучи обстоятельств, не имеющих к тебе никакого отношения. – Театр больше любите? – Да. Да. Но я и учился в театральном вузе, и работал долгие годы без кино. Оно вообще могло никогда не прийти в мою жизнь. Все дело случая. – Перед поступлением в Школу-студию МХАТ у вас ведь, кажется, не было опыта никаких любительских кружков, студий?  – Некий опыт у меня был. Когда я не поступил сразу после школы, я пошел… В Москве был такой завод «Станколит». При нем — Дом культуры, и в нем театральная студия, или студия художественного слова, уже плохо помню. Руководила замечательная Татьяна Романовна Титова. И я там где-то с полгода занимался. Мы делали литературные программы, выступали на разных заводах. Ну и заодно я готовил программу на следующий год. И поступил. – Что читали перед комиссией? – Шолохова прозу и, кажется, Лермонтова «Мцыри». – Вот вы сказали о своем творческом пути – «все дело случая». А судьба? – Судьба – что? Я вот езжу по многим городам и встречаюсь с замечательными артистами. Они играют в своих театрах и получают от работы удовольствие, зрители в тех городах их любят. И все! Остальное проходит мимо. Я имею в виду съемки в кино, которые только и делают людей моей профессии известными. И что это – судьба? Могло и у меня так сложиться. Даже если бы я больше работал, прикладывал усилия, это бы не повлияло. Все зависит от случая. Кому-то больше везет, кому-то меньше. Кто-то вообще об этом не думает. Опять же бытие определяет сознание. Я знаю: многие актеры не то чтобы вообще не хотят сниматься, но… сейчас такое кино, что, извините… (вздыхает) – Но вам грех жаловаться! И, как мне кажется, потихоньку, полегоньку ситуация меняется к лучшему. – Да. Но очень медленно. В основном наше кино – жуть. Фильмов, в которых уважающий себя актер хотел бы сниматься, мало. Если бы я сейчас в профессии только начинал, то, наверное, предпочел бы работать только в театре. Благо, сегодня и театральные артисты стали зарабатывать неплохо, по сравнению с тем, как это было в 80-90 годы и раньше. – Сейчас вы в каких-нибудь съемках заняты? – Нет, там я пока все закончил. Была работа в двух сериалах. Сейчас судьба дала мне возможность отдохнуть от кино и целиком посвятить себя театру. И мне это нравится.

Марина Бойкова

Комментарии закрыты.