Понять и амнистировать?

Президент США Барак Обама и группа сенаторов, состоящая из демократов и республиканцев, обнародовали свои планы решения проблемы 11 млн незаконных мигрантов – их предлагается легализовать.
У плана сенаторов есть некоторое отличие от президентского – он предусматривает легализацию мигрантов после укрепления границы с Мексикой. Однако суть обоих документов одна. Фактически это то, что называется иммиграционной амнистией.
Сказать, что российские СМИ живо откликнулись на эту новость, было бы преувеличением. Что понятно — отношение к мигрантам в России особо позитивным не назовешь. Между тем в США сегодня обе основные политические силы, и республиканцы, и демократы, борются за мигрантов. И дело не только в том, что это голоса потенциальных избирателей. И даже не в том, что миллионы латиноамериканцев, натурализовавшихся в Штатах, поддерживают миграционную реформу.
Можно сколько угодно повторять, что США — страна иммигрантов, и, дескать, отсюда там столь лояльное к ним отношение. Но если присмотреться внимательней, то мы увидим, что практичные американцы отталкиваются от реальной выгоды, которую несет легализация незаконных мигрантов.
По подсчетам специалиста по иммиграционной политике Калифорнийского университета Рауля Хинохоса-Охеда, которые приводит РБК daily, легализация иммигрантов в ближайшие десять лет даст Штатам $1,5 трлн и ускорит рост ВВП почти на 1% в год.
Выдвигая планы легализации мигрантов, политики США реагируют и на предпочтения своих избирателей. А те, в большинстве своем, иммиграционную амнистию поддерживают. Так, по данным опроса одной из крупнейших телерадиосетей США — CBS, 51% американцев выступают за легализацию незаконных мигрантов и лишь 25% — против.
Имеет смысл сравнить эти цифры с отношением к мигрантам в России. Например, прямо противоположная идея Владимира Путина об ужесточении миграционного законодательства и введении за его нарушение уголовной ответственности, нашла поддержку у 77% россиян. И это при том, что более 90% мигрантов, приезжающих в Россию на работу — граждане республик, не столь давно входивших в состав СССР — страны, по которой так любит ностальгировать все то же пропутинское большинство.
При этом абсолютное большинство мигрантов, приезжающих на заработки в Россию, все еще говорят (кто лучше, кто хуже) по-русски. В то время как значительная часть латиноамериканцев, мигрирующих в США, не только не говорят, но и не собираются говорить по-английски.
Некоторое время назад в российской прессе промелькнуло сообщение, что испаноязычным жителям Америки в местах их компактного проживания даже экзамены на права вождения автомобиля разрешили сдавать на испанском языке.
У нас же продолжают закручивать гайки в ситуации, когда, по логике их, казалось бы, надо срочно ослаблять. Можно, конечно, сколь угодно долго заламывать руки, поражаясь консерватизму россиян в вопросах отношения к мигрантам, однако, по здравому размышлению, все объясняется достаточно просто.
Существует принципиально иное освещение этого вопроса в российских и американских СМИ, в высказываниях политиков обеих стран по этой теме.
Например, в США говорят не только о проблемах, которые создают мигранты, но и о том, какой вклад в экономику этой страны они вносят своим трудом и своими деньгами.
В российских СМИ и в выступлениях наших официальных лиц мигрант предстает совсем в другом свете. Что, собственно, и создает ту негативную информационную среду, которая и питает бытовой расизм и ксенофобию в России.
Например, информация о том, что мигранты за 2010 год направили из России на Родину около $18-19 млрд была широко растиражирована, а затем много и плодотворно цитировалась в СМИ и Интернете.
При этом без внимания осталась другая информация – о том, что за восемь месяцев того же 2010 года вклад мигрантов в российскую экономку составил почти $67 млрд.
В США же позитивного вклада мигрантов в экономику своей страны не скрывают. Там уверены, что после выведения из тени 11 млн иностранцев доходы федерального бюджета возрастут еще больше.
Правда, миграционную амнистию в Штатах увязывают с укреплением границы с Мексикой, через которую в страну по преимуществу и проникают незаконные мигранты. Однако сколько бы эту и другие границы не укрепляли, процесс перемещения населения из бедных в более развитые страны остановить невозможно, он объективен.
Граждане бедных стран едут в богатые за работой и достойным (по их представлениям) заработком, при этом работодатели богатых государств получают взамен дешевую рабочую силу. Или не очень дешевую, а просто рабсилу, поскольку местным, сколько ни плати, ни дворниками, ни мусорщиками, ни дорожными рабочими или чернорабочими, работать они не идут.
Процесс перемещения рабочей силы в развитые государства из стран третьего мира шел всегда. Просто сегодня он многократно ускоряется. Информационные технологии невероятно увеличили подвижность населения, его информированность.
Например, если раньше от мигранта, решившего отправиться к американским берегам, допустим, из Одессы, можно было ждать письма домой не раньше, чем через два-три месяца, то сегодня искатель лучшей доли, скажем, из Душанбе, связывается с родными по мобильному как только самолет, в котором он прилетел в Москву, касается посадочной полосы.
Через пару часов он позвонит и расскажет, что добрался до места назначения, а через два дня — что получил работу, на которую рассчитывал. Или не получил, но это уже другая тема.
В любом случае, миграционные процессы неизбежно ускоряются.
Есть еще один момент, который уже затронут выше. Как было сказано, и в США, и в России политики выражают свое мнение по поводу мигрантов, отталкиваясь от отношения к ним своих избирателей. Однако нельзя забывать, что процесс этот обоюдный — и там, и там политики не только отталкиваются от этих настроений, но и активно их формируют.
Давайте не забывать, что политики как бы высоко они ни летали, все же не парят в безвоздушном пространстве. Что они тоже работодатели. Прямые или косвенные. Сколько среди депутатов, губернаторов, мэров и членов правительства людей из предпринимательской среды? А ведь это люди, представляющие, выражающие и защищающие интересы того или иного конкретного бизнеса. И отнюдь не только в России, но и в тех же США. Разница в пресловутой ментальности, в различии политических и общественных традиций.
Например, и в США, и в России работодатели не любят платить налоги и, по мере возможности, стараются их обходить.
Только в США сборы от подоходного налога (притом, что его верхняя планка достигает здесь 35%) в совокупном валовом внутреннем продукте (ВВП) страны составляют 8%, а в России при наших 13% — всего лишь 3,8%.
Та же ситуация и с мигрантами. Понятно, что выплачивать мигрантам «белую» зарплату и соцгарантии не хотят ни американские, ни российские работодатели.
Но американские, судя по предложениям и президента, и конгрессменов, в целом, готовы пойти на эти потери, считая, что выгода для страны перекроет их с лихвой.
Чего не скажешь об их российских коллегах. Ни думцы, ни президент РФ, ни глава правительства о миграционной амнистии даже не заикаются…

Александр Желенин

Комментарии закрыты.